Израильская армия в Газе «может поражать кого угодно и сколько угодно, не неся за это ответственности». Об этом заявил бывший израильский военнослужащий, выступивший в израильской прессе под псевдонимом Нир.
Бывший оператор БПЛА, прослуживший в израильской армии 10 лет и выступивший в интервью газете Haaretz под псевдонимом Нир из соображений безопасности, рассказал, что добровольно вернулся на службу через несколько часов после начала израильских атак на сектор Газа в октябре 2023 года.
По его словам, в первые дни операции никаких правил не было.
Он отметил, что было совершенно очевидно, что атакованные израильской армией автомобили являлись машинами скорой помощи. По словам Нира, на него тяжелое психологическое воздействие оказал не только сам факт ударов по этим автомобилям, но и отношение военнослужащих после атак.
Нир также рассказал об ударе 23 марта 2025 года по медицинской колонне в Рафахе, несмотря на включенные сирены.
«Сначала они говорили о 15 членах ХАМАС, затем о 12 людях, а в итоге — лишь о трех подозреваемых», — сказал он, говоря о погибших медиках.
По словам Нира, военнослужащие слишком легко нажимали на спусковой крючок и в Газе «теряли человечность».
Он также сообщил, что погибшие в атакованных машинах скорой помощи медики были похоронены на месте, а сами автомобили были раздавлены тяжелым бронированным бульдозером.
Нир утверждает, что после атаки на машины скорой помощи, свидетелем которой он стал, произошедшее было фактически скрыто, после чего служба продолжилась как ни в чем не бывало.
По его мнению, подобное отношение было связано не столько с поведением отдельных солдат, сколько с общим порядком работы армии.
Убей его, стреляй
Нир рассказал, что во время службы пытался справляться с психологическими проблемами, сохраняя физическую дистанцию от жителей Газы, по которым наносил удары.
Однако, по его словам, со временем эта дистанция не облегчила его состояние, а, напротив, усилила чувство вины.
Через год после атаки на машины скорой помощи он оставил военную службу. Позднее, по его словам, у него развились посттравматическое стрессовое расстройство и психоз.
«Вы буквально сидите и смотрите самый тяжелый фильм, который только можно представить. Вы видите лица всех людей. Видите детей, родителей, семьи, женщин, которые приходят за помощью, плачут и умоляют», — рассказал Нир.
Он сравнил атмосферу в израильской армии с футбольным стадионом.
По его словам, военнослужащие подбадривали друг друга криками «Убей его, стреляй в него», даже когда характер целей не был до конца понятен.
«Дружественный огонь» и истощение военных
Нир, который во время боевых действий в Газе командовал одним из подразделений, также рассказал о серьезном эмоциональном и физическом истощении среди военных.
По его словам, ситуация достигла опасного уровня как для палестинских мирных жителей, так и для самих израильских военнослужащих.
Он сообщил о многочисленных случаях так называемого «дружественного огня».
В одном из таких эпизодов, по словам Нира, погибли двое десантников. В другом случае восемь военнослужащих лишь чудом избежали попадания под удар.
Нир отметил, что случаи, когда целью по ошибке становились израильские военные, квалифицировались как «ошибка» или «сбой».
«Но когда целью становились палестинцы, такие ошибки воспринимались с пониманием или даже одобрением», — сказал он.
Границы Желтой линии меняли по собственному усмотрению
Нир также рассказал, что командир одной из дивизий по собственной инициативе передвинул на сотни метров вперед бетонные блоки, обозначавшие границу так называемой Желтой линии — района сектора Газа, контролируемого израильской армией.
По его словам, палестинцев не уведомили об изменении границы, из-за чего люди, которые направлялись в привычные для себя районы, становились военными целями.
Нир заявил, что убийство гражданских, оказавшихся за измененной линией, израильские военнослужащие объясняли предположениями вроде: «Возможно, он устанавливал взрывчатку» или «возможно, он участвовал в сделке с оружием».
«Чтобы оправдать удары, они пытались задним числом представить людей виновными, не имея никаких разведданных или доказательств», — сказал бывший военнослужащий.
