Транзит казахстанской нефти в Германию по нефтепроводу «Дружба» с 1 мая будет фактически остановлен, а поставки по ключевому маршруту «Атырау-Самара-Шведт» сведены к нулю. Решение, официально обоснованное «техническими ограничениями», уже вызвало перераспределение экспортных потоков Казахстана и усилило дискуссию о политизации энергетической инфраструктуры в Евразии.
Вице-премьер РФ Александр Новак заявил, что поставки перераспределяются из-за инфраструктурных ограничений. В Кремле подчеркнули, что политической подоплеки в ситуации нет. Однако в Астане подтвердили: транзит по направлению в Германию в мае отменен, а часть объемов уже перенаправляется через альтернативные маршруты, включая Каспийский трубопроводный консорциум и другие направления.
Энергетика как инструментом влияния
Жанат Момынкулов, старший преподаватель кафедры политологии Евразийского национального университета имени Л.Н. Гумилева, заявил, что ситуация вокруг транзита казахстанской нефти по нефтепроводу «Дружба» лишь на первый взгляд выглядит технической корректировкой поставок, однако в действительности отражает более глубокие изменения в энергетической и геополитической архитектуре Евразии.
По его словам, инцидент демонстрирует уязвимость существующей модели экспортной логистики Казахстана. Несмотря на то, что основной объем нефти по-прежнему транспортируется через систему Каспийского трубопроводного консорциума, сам факт возможной приостановки транзита по «Дружбе» показывает, что даже второстепенные маршруты могут оказаться под влиянием внешнеполитической конъюнктуры. «В условиях, когда значительная часть экспортной инфраструктуры проходит через территорию одной страны, транспортные каналы неизбежно становятся элементом политического давления», - отметил эксперт.
Момынкулов подчеркнул, что оперативное перераспределение около 260 тыс. тонн нефти через альтернативные направления, включая КТК и порт Усть-Луга, свидетельствует о гибкости системы, однако не решает ключевой проблемы.
«Стратегически речь идет лишь о временном сглаживании. Системный вопрос зависимости от транзитных маршрутов остается открытым», - заявил он.
Эксперт обратил внимание, что поставки нефти в Германию имели для Казахстана не только экономическое, но и стратегическое значение, поскольку позволяли укреплять энергетическое сотрудничество с ЕС. «Однако текущая ситуация показывает, что даже формально диверсифицированные поставки остаются опосредованными и зависят от инфраструктуры третьих стран», - подчеркнул он.
По оценке Момынкулова, Россия сохраняет роль ключевого инфраструктурного посредника, своего рода «фильтра» для экспорта казахстанских энергоресурсов в Европу. «Любые изменения в отношениях между Москвой и западными столицами неизбежно проецируются на казахстанские экспортные маршруты», - считает эксперт.
Он также указал, что происходящее несет в себе политический сигнал со стороны Москвы, демонстрируя сохранение контроля над энергетической инфраструктурой и возможность использовать ее как инструмент внешнеполитического влияния.
«Даже поставки, формально не связанные с российской нефтью, остаются уязвимыми, если проходят через российскую территорию. Для глобального рынка это усиливает фактор неопределенности и подчеркивает политизацию энергетических потоков», - заявил Момынкулов.
Диверсификация приобретает иное значение
По мнению эксперта, в более широком контексте речь идет о трансформации всей евразийской энергетической системы. «Она становится менее интегрированной и более политизированной. Энергетика все теснее переплетается с вопросами безопасности и внешней политики».
По его словам, в этих условиях для Казахстана вопрос диверсификации приобретает принципиально иное значение. «Если ранее логистика рассматривалась как элемент долгосрочной стратегии, то сегодня она становится фактором экономической и политической безопасности, фактически превращаясь в элемент национального суверенитета», - подчеркнул эксперт.
Энергетика перестает быть нейтральной
Схожую оценку ситуации дает и турецкий эксперт, профессор в сфере международных отношений в университете Кападокия Хасан Али Карасар, который рассматривает происходящее уже в более широком региональном и европейском контексте.
По его словам, приостановка транзита имеет прежде всего политико-стратегическое значение. «Россия использует энергетический транзит как геополитический инструмент, а ситуация вокруг нефтепровода «Дружба» отражает глубокую трансформацию энергетических отношений в Евразии», - подчеркнул он.
По словам Карасара, ссылаясь на «технические возможности», Москва сохраняет пространство для правдоподобного отрицания политической составляющей. Однако выбранный момент - на фоне напряженных отношений между Россией и Германией и энергетического разворота Берлина после 2023 года - придает этому решению явный политический смысл.
Эксперт считает, что ситуация усиливает зависимость Казахстана от российской инфраструктуры и подталкивает Астану к ускоренной диверсификации. При этом, по его мнению, полный отказ от российских маршрутов в краткосрочной перспективе невозможен.
В то же время Карасар указал, что глобальные процессы вынуждают и саму РФ к фундаментальной перенастройке энергетической стратегии. Столкнувшись с сокращением доступа к европейским рынкам, санкциями и растущими логистическими ограничениями, Москва активно продвигает диверсификацию рынков и перестройку маршрутов поставок, отметил он.
«Такие страны, как Китай и Индия, уже стали ключевыми покупателями российской нефти со скидкой, и эта тенденция, вероятно, будет усиливаться. Параллельно Россия продолжит инвестировать в трубопроводную и портовую инфраструктуру, снижая зависимость от маршрутов и финансовых систем, контролируемых Западом», - пояснил эксперт.
Альтернативные маршруты и роль Турции
По оценке Карасара, будет расти значение транскаспийских направлений через Азербайджан, Грузию и Турцию, а также трубопровода Баку-Тбилиси-Джейхан. Несмотря на ограниченные мощности, по его мнению, их политическая значимость будет увеличиваться.
Эксперт считает, что ситуация не приведет к открытому конфликту между Россией и Казахстаном, однако закрепит опасения относительно политизации транзита.
«Ключевым фактором становится сам прецедент: Россия сохраняет возможность влиять на доступ казахстанской нефти к европейским рынкам через контролируемую инфраструктуру», - заявил он.
Карасар также отметил, что происходящее ускорит развитие альтернативных маршрутов через Каспий, Южный Кавказ и Турцию.
По его оценке, конфликт в Украине кардинально изменил подход к энергетической безопасности: если ранее трубопроводы рассматривались как «элемент эффективности», то теперь — как «источник уязвимости». Новая стратегия базируется на диверсификации поставщиков и маршрутов, снижении зависимости от транзитных стран и защите инфраструктуры.
В итоге, по мнению Карасара, речь идет о структурном сдвиге, где РФ остается географически важным игроком, однако ее надежность как транзитного партнера в глазах Европы снижается. Это приведет к дальнейшему поиску альтернативных маршрутов со стороны ЕС, в то время как страны Центральной Азии будут вынуждены балансировать между сотрудничеством с Москвой и развитием западных направлений.
Эксперт отметил, что нефтепровод «Дружба» остается важным для Европы, однако после конфликта в Украине и санкций его функционирование уже выглядело скорее исключением.
В долгосрочной перспективе, по мнению Карасара, нельзя исключать частичного восстановления работы подобных маршрутов после снижения геополитической напряженности.
Однако это будет происходить уже в новых условиях с более низким уровнем доверия, усиленным регулированием и стремлением избежать односторонней зависимости.
«В то же время глобальные факторы, включая нестабильность вокруг Ормузского пролива и эскалацию напряженности с участием Ирана, ускоряют перестройку мировой энергетической системы. Это ведет к изменению логистики, механизмов ценообразования и оценки рисков, а энергетическая безопасность все больше определяется устойчивостью и надежностью маршрутов», - сказал Карасар.
В этих условиях традиционные коридоры, включая трубопроводы через Россию или морские узлы, будут оцениваться не только с экономической точки зрения, но и через призму стратегических рисков, резюмировал эксперт.
