Председатель турецкого аналитического центра «Центр дипломатических отношений и политических исследований» (DİPAM) д-р Толга Сакман написал для «Анадолу» статью, посвященную поиску странами Центральной Азии новых внешнеполитических путей за пределами уравнения Китай–Россия–США, а также новому политическому уравнению, складывающемуся в регионе.
***
Центральная Азия долгие годы была одним из тех регионов, которые в международной политике читались преимущественно через конкуренцию других. Регион, определявшийся через политическое и военное влияние России, экономический вес Китая, периодический интерес США и энергетические потребности Европы, чаще всего рассматривался не как игрок с собственными стратегическими предпочтениями, а как пространство пересечения политик великих держав.
Сегодня эта картина меняется. Казахстан, Узбекистан, Кыргызстан, Таджикистан и Туркменистан не только пытаются открыть для себя пространство в конкуренции между великими державами, но и расширяют свое региональное поле маневра, углубляя сотрудничество между собой. Поэтому рассматривать Центральную Азию теперь лишь как географию, остающуюся «между Россией и Китаем», становится недостаточно.
По этой причине новое внешнеполитическое понимание, возникающее в Центральной Азии, становится все труднее объяснять односторонними формулировками вроде «отход от России» или «сближение с Китаем». Настоящее изменение — это умножение вариантов. Подлинная трансформация в регионе — это не движение от одной оси к другой, а одновременное создание нескольких осей. Важнейшим результатом этого является то, что понимание «многовекторной политики», длительное время использовавшееся во внешней политике стран Центральной Азии, теперь перестает быть лишь инструментом дипломатического балансирования и превращается в региональную стратегию.
Отношения в сфере безопасности, экономические связи, энергетическая инфраструктура, мобильность рабочей силы и исторические связи сохраняют вес России в регионе. Особенно для Казахстана и Кыргызстана исчезновение экономических связей и связей в сфере безопасности с Россией в краткосрочной перспективе весьма затруднительно.
Однако после российско-украинской войны региональная позиция России начала оцениваться в ином контексте. Направление Москвой значительной части своих военных и экономических ресурсов на войну усилило потребность стран региона развивать альтернативные связи в некоторых областях. Здесь речь не о том, чтобы исключить Россию, а о том, чтобы отношения с Россией не были единственным вариантом.
Политика, проводимая странами Центральной Азии, не является антироссийской. Напротив, речь идет о стратегической диверсификации, при которой, продолжая отношения с Россией, они укрепляют связи и с другими игроками. Поэтому сохранение влияния Москвы в регионе и рост внешнеполитической автономии стран Центральной Азии — это не взаимоисключающие процессы.
Китай же стал одним из важнейших экономических партнеров Центральной Азии. Энергетические инвестиции, инфраструктурные проекты, торговля и связи, развиваемые в рамках Инициативы «Пояс и путь», делают экономический вес Пекина в регионе постоянным.
Однако, отношения стран Центральной Азии с Китаем также не одномерны. Финансовый и инвестиционный потенциал Пекина создает важную возможность, но страны региона следят за тем, чтобы экономическая зависимость не превратилась в политическую. Самое конкретное свидетельство этого — диверсификация отношений, включая экономическую деятельность, одновременно с укреплением отношений с Китаем — с Европой, Турцией, странами Залива, Южной Кореей, Японией, Индией и США.
То, что в регион Центральной Азии входят страны, не имеющие прямого выхода к открытому морю, на протяжении истории было одним из важнейших экономических и геополитических уязвимостей региона. Зависимость внешней торговли от разных маршрутов приводила к тому, что транспортная инфраструктура оказывалась под влиянием политических отношений.
Сегодня же страны региона пытаются преодолеть этот минус, развивая альтернативные связи. На востоке укрепляются связи с Китаем, на западе приобретает значение линия, идущая через Каспий к Азербайджану и Турции. Поиски маршрутов на юг также продолжаются.
В этом контексте Срединный коридор становится не только транспортным проектом, но и стратегическим инструментом, расширяющим внешнеполитические варианты Центральной Азии. Однако реальная стратегическая ценность Срединного коридора не только в том, что он создает альтернативу России, — главная ценность в том, что он снижает зависимость стран Центральной Азии от одного маршрута.
Опубликованное 28 сентября исследование Всемирного банка прогнозирует, что при необходимых инфраструктурных инвестициях и реформах по упрощению торговли объем торговли по Срединному коридору может к 2040 году увеличиться более чем в три раза, а при более масштабных реформах этот рост может достичь четырехкратного значения. Для этого, как отмечается, потребуется не менее 25 млрд долларов инвестиций в железные дороги, порты и логистическую инфраструктуру до 2040 года.
Эти цифры показывают, что Срединный коридор уже нельзя рассматривать лишь как региональный транспортный проект. При планировании необходимых инвестиций коридор приобретает все большее стратегическое значение в переформатировании экономических связей между Азией и Европой.
Энергетика, как и транспорт, является важной частью стратегии множественных партнерств Центральной Азии. Поиски Туркменистаном, Казахстаном и Азербайджаном диверсификации маршрутов и рынков показывают, что энергетика и транспорт на самом деле являются частями одного и того же геополитического уравнения. Учитывая российское предложение и китайский спрос, энергетические отношения обеспечивают новые политические связи через взаимную потребность.
Развитие отношений между странами Центральной Азии и Азербайджаном обеспечивает все большую экономическую и политическую связанность двух берегов Каспия. Таким образом, в доступе Центральной Азии к Европе появляется не только физический маршрут, но и все больше институциональных и политических связей.
Роль Организации тюркских государств (ОТГ) в этом процессе приобретает здесь смысл. В транспортной повестке организации важное место занимают развитие Срединного коридора и укрепление связей между государствами-членами. Это показывает, что отношения между Азербайджаном, Турцией и странами Центральной Азии основываются не только на культурных и исторических связях, но и начинают институционализироваться в конкретных областях интересов, таких как транспорт, торговля, инвестиции и энергетика. Таким образом, подъем ОТГ создает ценность, повышающую способность стран Центральной Азии диверсифицировать свои различные партнерства.
С другой стороны, страны региона впервые диверсифицируют не только отношения с внешними игроками, но и перестраивают свои внутренние отношения — от пограничных проблем до экономических связей. Это одно из важнейших событий, способных изменить положение Центральной Азии в международной системе.
Поэтому не случайно, что саммит, на котором 8 октября соберутся страны Центральной Азии и Азербайджан, и заседание Совета глав государств Содружества Независимых Государств (СНГ), которое состоится 9 октября в туркменском городе Аваза на берегу Каспия, запланированы через день. Первый открывает важное окно для понимания способности Центральной Азии открываться на запад Каспия, особенно через транспортные, энергетические и экономические связи, второй — для понимания веса и обещания существующей институциональной сети, в центре которой находится и Россия. Обе встречи дадут подсказки о том, на каком этапе находится идеал превращения Центральной Азии в игрока, соединяющего различные центры силы и пытающегося производить из этих связей собственное стратегическое поле маневра.
[Д-р Толга Сакман, председатель «Центра дипломатических отношений и политических исследований» (DİPAM).]
Мнение, изложенное в статье, принадлежит автору, и может не совпадать с редакционной политикой «Анадолу».
news_share_descriptionsubscription_contact
contact_the_ombudsman
is_there_an_error_in_this_story
